Она вскочила и бросилась вон из комнаты. По лицу Робина пробежала болезненная гримаса.

- Беда в том, что я ей не верю, - сказал он через силу. - Все ее порывы кажутся мне фальшью.

- Знаешь, какова вероятность твоих домыслов?

- Знаю. Но от этого не легче, - Робин снова поморщился. - Ладно, мне пора, - сказал он, поднимаясь. - Останешься здесь. За Бетси отвечаешь головой... или что там у тебя вместо нее?

8.

Вокруг была чернота. Абсолютная, непроницаемая. Робин будто завис в ней, отключившись от внешнего мира, предельно сконцентрировавшись на мыслях.

Главное - не глупить, говорил он себе. Отстраниться от обиды, вытравить из себя унизительное ощущение, будто меня намеренно выставляют идиотом, издеваются - нагло и изощренно, бьют по болевым точкам... Можно, конечно, эту благодатную планету представить и как просторную - весьма просторную! - и недурно обставленную клетку, где заскучавшему зверьку из жалости подселили самку... но и эта картинка не веселит, такая скотская идиллия не для моих нервов!

Спокойно! Спокойствие и рассудительность...

Что есть Бетси? Разумна ли она? Или это временная, полностью зависимая приставка к моему сознанию? И что лучше - для меня? Когда мысли воспринимает Дом - это комфорт. Когда на твой мозг настроено преданное животное - это тоже удобно, хотя и не всегда. Но когда тебя насквозь видит существо, равное тебе по разуму, но чужое, непредсказуемое - это страшно. Нет, если это лишь процесс адаптации, то Бетси явно перестаралась, последний ее шаг оказался избыточным... но не дай бог ей опять превратиться в "косулю"!

Робин попытался вызвать из памяти образ Алены, и это ему удалось... почти. Общие очертания были те же, но чем яснее проступали детали, тем больше видение походило на Бетси.

Я хочу ее видеть, понял он. Проклятье, я снова хочу ее видеть! Наваждение какое-то...

Почти против воли Робин послал Дому мысленный приказ, и окружавший его мрак смыло изумрудным светом голограммы. Теперь Робин будто лежал на песчаном морском дне, из которого выпирали причудливых форм скалы, поросшие длинными водорослями, а сверху, от мерцавшей под солнцем водной глади к нему скользило бронзовотелое золотоволосое существо. И снова у Робина перехватило дыхание от сладкого восторга и идиотской гордости, будто именно он был создателем этого чуда - инструмент, возомнивший себя творцом!..